Speaking In Tongues
Лавка Языков
ГОРОД
(поэма-триптих)
Часть 1. БЛЮЗ
Это было?
Но что не даёт в это верить?
Тень, растущая за спиной,
словно чёрные крылья.
Тень кивает в такт,
утвердительно.
Проигравшие и победители
в тесноте подвальных надежд на небо
никогда не были слишком разными,
никогда в своё сходство не верили.
Поэты-стрелки придумывали
мишени из рук и сердец,
слепец-провожатый снова
дорогу узрел в древнем лесу
дремучего смысла.
И из леса из первозданного
жизнь давно уже выпита,
выкуплена и вдавлена
в прокрустово ложе субординации.
Мне бы только вернуться вновь,
мне бы только на миг задержаться,
мне бы только успеть поверить
и сказать без многосмысленных слов:
это было.
1989
Часть 2. РоК-ОсенЬ
Научи меня ветром осенним
в парке листья срывать, говорят,
это просто.
Так же просто, как стать
неживым этой осенью.
Так же просто,
как биться в окно зарешеченное
хрупкой бабочкой,
отзвуком женского имени:
Научи меня видеть цвет
крови в венах нашего века:
Нынче, пьяный, я не могу
отличить луны на небе
от луны в реке:
луны в реке...
Босяком по песку:
Рядом с насыпью:
К морю, к морю:
И в реке вода - всё туда:
туда:
И луна в реке:
Гулом-жаром обдал,
поезд прогромыхал
колёсами по осени,
над насыпью,
над нами:
Тихо-тихо движется поезд,
а по обе стороны - лихо.
Растрясти-спросить - быстро скосят.
Знай себе - сиди. Тихо.
Тихо:
Кто-то пел-хрипел
был смел.
Ветер смял - не допел.
Но колода карт
снова не права -
живы те слова,
жгучие слова,
с ними - боль его и любовь.
Девяностый. Уже девяностый.
И кончается лето,
и мало мы прошли стороною весны:
Научусь у осеннего ветра
на руках держать тебя незримо.
Научусь у воды губ твоих
незаметно касаться в тиши этих сумерек.
Ты прислушайся к шепоту волн -
может это мой голос
поселился в прибрежных камнях:
Скажешь: Где ты?
Где ты потерялся?
Как посмел уйти незамеченным?
А быть может, тебя вовсе не было?
В тех пространствах,
шагая всегда семимильными,
в ногу с временем нашим,
уставшим и взмыленным,
заплутал, не проснувшись,
в прощании затянувшимся
с непрожитым детством пугливым:
Это рок, - скажешь ты, - это рок.
Мы - не с вами.
Не здесь.
Мы ушли в эти сны.
Мы ушли.
1990
Часть 3. Баллада о воробьях
Душный день измывался.
Измазанные, бежали машины в пыли городской.
И я, размытый и смазанный городом,
шёл, не спеша, пыля асфальтом,
и думал:
'Вот было бы здорово
забраться на крышу и разглядеть,
как день засиделся в гостях у Города,
как под сахарной пудрой пыли пекутся:
трава и волосы,
дома и деревья,
а выше - крыши.
а выше - небо,
тоже пыльное, как колпак кондитера.'
Небу пыль не к лицу,
и - отказ от подарка непрошеного,
дождь возвращает всё, что брошено
Городом - в Небо.
А я - бежал от дождя.
В кафе. За стойку,
надежную, словно плечо участкового.
Наблюдал в уюте кофейном людей.
Их лица. Благопристойные,
чаще - хмурые,
реже - весёлые,
но в общем - похожие, будто яблоки,
которым всегда будет близко до яблони:
Кто-то гнусавил в тон 'перестройке',
старику на ухо, молодой, бойкий,
'- Сталин - враг, сволочь Берия.
да и все вы: Весёлое время!:'
Слыша это, хотелось орать:
а кому выпадет стать
этого времени гневным клеймителем!?
Но эту уверенность не пробьёшь
словами, разве что книжечкой:
И скучно. Как скучно
сквозь пыльные стекла кофейни
на город смотреть:
А может быть, в этот миг
мне хотелось петь?
Мне говорить хотелось о птицах,
цветах, астронавтах, поэтах и женщинах.
О море, о лодках и старике Хэме,
о плачущих утром росою травах,
о сонных китах и о блаженных.
И ещё - хотелось сказать,
что я не люблю своих стихов.
Что в этих стихах? Там что-то не так.
Не так о скитаниях и островах,
не так о песнях глазах и стеклах,
не так о любимых и любящих женщинах:
Из омута погружений мыслительных
звонкой блесной вдруг меня выдернул
женский вскрик '- Ой!'.
Причиной этого был котенок.
В зал воробья притащив,
игрушку славную,
он бегал и прыгал,
мурлыкал при этом,
выщипывал перья
из крыльев и хвостика.
Когти и зубы мелкого хищника,
так увлеченного древней игрой,
в мёртвую птицу всё глубже вонзались:
И, увлечен созерцанием игры,
я, как и он, совсем не думал:
о марках и книгах,
козлах и пришельцах,
поэтах и нищих,
и 'Городе Солнца'.
Возможно, в этот момент я понял:
Но тут случайно мой взгляд коснулся
лица незнакомки пугливой.
Я догадался, чем вызван испуг.
'Вы боитесь мышей?
Не бойтесь, могу вас обрадовать,
это не мышь! Это, всего лишь,
дохлый воробышек:
:забавно, не правда ли?!':
1988