Перевод и вступительное слово Дмитрия Коваленина
Впервые опубликовано на сайте 'Виртуальные
Суси'
Жалуется мне Тиэко
что в Токио небо исчезло
Просит чтоб я показал ей
какое оно настоящее
Я же гляжу с удивленьем
в небо -
и вижу:
Сквозь молодые листочки вишни
просеянное,
Всегда неизменное
Небо, знакомое с детства
Накрытая им долина
все бледней -
это тает утро
дымкой персиковых оттенков,
но вдаль куда-то все смотрит Тиэко
все просит,
чтоб я показал ей
Ее Небо -
Настоящее Небо Тиэко,
что над Ататара-горою
каждый день голубым сияло...
Право,
что за невинная просьба!
Завершив жидкой тушью рисунок
Жду, когда он подсохнет.
Вдоль вершины - горные пики
Так, как видят их сверху птицы:
пирамид священных верхушки
По бумаге расплылись тушью
Искусство
убивает пространство-время
И в лице - известковая дымка
И в душе - больше нет отражений
передряг и унылого быта.
Бумага на ширме подсохла
и стучит, на ветру колыхаясь,
о бревенчатую стену дома...
Сверну-ка ее в рулон.
Вся проблема лишь в том,
что опять пробуждается сердце.
И о том лишь скорблю,
Что душа возвращается в тело.
Вот уж скоро шесть лет,
как больна моя Тиэко...
Волосы
от испытаний судьбы
побелели как мел.
Дав рукам отдохнуть,
запаковываю рулон...
Вдруг - в газете, что взял для обертки
Фотография:
На крутой одинокий утес
что зарос седым тростником,
в ряд построившись, смотрят в упор
Орудийные дула...
Огонек керосинки
Еле-еле теплится
Лампа
в тесном моем кабинете
Освещает фигурки
двух усталых людей
В сумерках небо
окутало снегом
все, что видят глаза -
вся природа в белом
Тяжесть
беззвучно идущего снега
давит на землю
давит на крыши
давит на два этих сердца
В тяжести этой
укрывшей собою полмира -
детская радость:
'Ой, посмотрите - до самой верхушки
храм занесло!..' -
издалека
еле слышно доносит
чей-то расплывчатый голос
следом за цоканьем
резвых, как зубы от холода, гэта
И - тишина.
Пантомима сегодня
начинается ровно в одинадцать ночи
Беседа не клеится
чай заварить неохота
просто без слов
эти двое сидят рука об руку
вслушиваясь в молчанье
мира, лишенного речи
глядя на силуэты
плавно текущего Времени
В легкой испарине лица
переполненные покоем -
тихим желаньем проникнуть
в чувства людские.
Вновь
раздается на улице цокот.
Издалека - что-то вроде рычания
автомобиля...
Только стоит сказать мне:
'Ах, что за снег, посмотри-ка!' -
Сразу все, кто способен смеяться
переселятся в детские сказки...
Рот приоткрыв,
тихо радуюсь снегу.
Снег же,
глубокой сегодня ночи
радуясь тоже,
все сыплет и сыплет...
Ах, теплый снег,
Ты укутай меня с головою!..
Когда наступит зимнее утро
река Иордан покроется корочкой льда.
Я сяду в спальне,
закутавшись в плед белой шерсти -
и сердце мое уж не тронут
поход Иоанна-крестителя в обетованные земли
и дикая страсть Саломеи, мечтавшей
отсечь ему голову
Когда наступит зимнее утро
с улицы шумной
услышу смиренный стук гэта
Тело мое
во владенье Природой великою вступит
и как жизнь после смерти
беззвучны шаги мои станут
Острый, как бритва,
запах цветущей айвы
дерзко проникнет вдруг через закрытые двери -
словно воскрес чей-то дух
и, подкравшись, стоит предо мною...
Как мне суметь в этот миг
притвориться ученым бесстрастным,
сухо разъявшим весь мир на сплошные законы?
Мол, как прилив и отлив, неизбежны уходы-приходы
всех, кто живет под не нами придуманным небом...
Проснись же,
Любовь моя...
Когда наступит зимнее утро,
с рассветом
должны закричать будут птицы -
вот только глазам твоим черным не хватит рассвета
Не рассмеешься ты голосом нежным, как птица,
радуясь солнцу
и не протянешь мне руки навстречу,
точно ребенок...
С каждой такою мыслью
корчусь я в пледе из белой шерсти
и заставляя себя,
через силу
Оду кричу я,
Оду любви своей
Когда наступит зимнее утро
сердце мое возвратится к жизни
и, откричав и напевшись вдосталь,
думать придется, как жить мне дальше
По янтарному небу рассветом
поплывет, рассыпаясь, пыльца золотая
во дворе залает ушастый мой пойнтер
и привычка
все время в чем-то нуждаться
вернется ко мне.
точно старый приятель...
Я любил ее!...
Когда наступит зимнее утро
лед на реке Иордан
будет крепким.