Speaking In Tongues
Лавка Языков
Бармалей
Есть в фильме 'Айболит-66' примерно такой разговор:
- -- И чем он известен?
- -- Он всех убивает и грабит.
- -- Это же возмутительно!
- -- Все возмущаются...
- -- А он?
- -- А он бегает по Африке, и всех убивает и грабит!
- -- Это же возмутительно!
- -- Все возмущаются...
Вспомнил я его, читая не так давно вышедшую книгу: 'Уистен Хью Оден,
Собрание стихотворений. Составление, предисловие, примечания и перевод
с английского Виктора Топорова. "Евразия", СПБ, 1997'.
Первый сигнал тревоги звучит уже с титульного листа, с его английской
части: 'Collected Рoems'. Ну неправда это! Collected Рoems
-- это полное собрание стихотворений, а здесь явно 'Selected Рoems'.
И сразу, дальше: 'Translated from the English...' -- еще одна ошибка,
the здесь не положено.
Заглянем внутрь... На четных страницах -- стихи Одена, на нечетных
-- стихи Топорова. Якобы переводы. Не буду о том, что, как стихи, они плохи
-- прочтите и соглашайтесь с этим, или не соглашайтесь. Но переводами назвать
их нельзя. В предисловии к книге Топоров пишет о том, что поэт постоянно
рискует 'остаться непонятым, а, следовательно, и неуслышанным'. Именно
это и случилось: он не понял, а, следовательно, и не услышал Одена. И не
по какой-либо возвышенной причине, а из-за элементарного незнания языка.
Доказательства? Примеры? С ними лишь одна трудность -- примером может служить
почти каждая страница книги, непонятно, какие выбрать.
Признаю: изредка ему везет, и он понимает смысл правильно. Так, ничего
не имею против перевода сонета 'A shilling life...', стр. 82-83.
Иногда ему почти везет: ошибка лишь в одном слове, в одной грамматической
конструкции. Правда, смысл при этом может вывернуться наизнанку -- демонстрирую.
Последняя строфа стихотворения 'The fall of Rome', стр. 328-329.
- Altogether elsewhere, vast
- Herds of reindeer move across
- Miles and miles of golden moss,
- Silently and very fast.
Стада оленей мчатся по золотому мху -- как контраст к унылым городским
картинам предыдущих строф. А у Топорова
- И, босоноги, безобразны,
- По золотым заветным мхам
- Прут отовсюду орды к нам --
- Быстры, бесстрастны, безотказны.
Да... Ну, перепутал человек слова herds и hordes -- с
кем не бывает?
Из стихотворения 'Narrator', стр. 318-319, строки 5-6. Слева:
- ...there are enough
- Leftovers to do, warmed up, for the rest of the week.
То есть: 'столько недоеденного, что подогревать хватит до конца недели'.
А справа:
- ...Сколько
- Осталось недоделок до конца недели!
Еще пример -- из любимого моего 'What's in your mind...', стр.
58-59. Подробный разбор всех надругательств над этой мольбой о любви можно
найти в статье Г.Петухова 'Казус Топорова', журнал 'Пушкин', 3, 1997. Мы
ограничимся одной строкой:
- Hunt with your hands for escaping me,
то есть, 'лови руками меня, ускользающего'. А переведена она:
- От меня руками ускользни.
Но обычно Топорову совсем тяжко -- ну никак не разобрать этот проклятый
'зе инглиш', -- ну ничччего не получается! И тогда он, как в анекдоте,
-- бритвой наотмашь, раз, два! Вырезает отдельные слова, которые удалось
понять (часто -- понять неправильно), и строит на них свое, топоровское,
'воровское, темное, скоромное' (его же слова, из предыдущего примера).
Результаты впечатляющи. Из стихотворения 'Legend', стр. 70-72:
- And when across the livid marsh big birds pursue, again be true,
- between his thighs as pony rise, and swift as wind bear him away
till
- cries and they are left behind.
Смысл: '...а если на болоте нападут на него огромные птицы -- будь
верна, явись в виде пони меж его бедер, уноси его быстро, как ветер, пока
не останутся позади и птицы, и крики их'. А вот как у Топорова:
- Хоть в небесах ужасных птиц грозит размах, -- зудит в паху быть
- наверху [!!!], но лучше -- ниц; кто сбережет и уведет (и раз назад
- нельзя -- в слезах)?
Все. Устал выбирать. Хотите еще -- открывайте книжку наугад. Впрочем,
последний пример. 'September 1, 1939', конец второй строфы (стр.
200):
- Those to whom evil is done
- Do evil in return.
Эти сильные строки (и легко понятные) затронули, видимо, что-то в душе
Топорова, и он откликнулся -- на своем, привычном, повседневном языке:
- Зло мстит за зло в натуре.
Пальцы веером...
Непонятно одно -- зачем для перевода на топоровский брать обязательно
иноязычные тексты? Морока с ними, а ведь сколько русских поэтов еще не
убиты, не ограблены, не отведали топора! 'Я Вас любил... Любовь еще, быть
может,...' -- за дело, переводчик!
Подарю даже заключительную строчку: 'Никто тебя не трахнет так, как
я!'
Заодно можете ставить ее эпиграфом к своим переводам.